Парень двадцати двух лет от роду, назову его Вадим, возвращается после службы в армии в родной город. Планов на жизнь — громадьё: работа по полученной специальности, связанной с морскими походами, любимая девушка, семья, дом. Вот только судьба — штука коварная. Один телефонный звонок, вызов в полицию — и все жизненные планы начинают складываться, словно карточный домик.
Оказалось, в период учёбы преподавательским составом были созданы условия и составлено расписание, исключающие возможность совмещения учебного процесса и профессиональной практики. Обидно: из двенадцати положенных месяцев десять отработаны, а отсутствие двух ставит крест на дипломе в текущем году, заставляет уйти в армию без диплома и специальности, и только после возвращения со службы последует восстановление, учёба и получение диплома.
Как это часто бывает, у любой такой истории есть свой выгодоприобретатель. В нашем случае им оказался преподаватель «запущенной» дисциплины, готовый за пятнадцать тысяч рублей восполнить пробел в знаниях и выдать необходимые документы. Предложено, обдумано, сделано. Диплом в кармане, проводы в армию, возвращение — а тут и злосчастный звонок из полиции.
Кто кого изобличил, кто с кем не поделился, время расставит всё по местам. Результат банален: беседа с оперативным уполномоченным, упоминающим неопровержимые доказательства и дающим прогнозы освобождения от уголовной ответственности «по примечанию» либо минимального, почти шуточного наказания.
Сожаление о случившемся, желание плодотворно сотрудничать и искупить вину, явка с повинной, признательные показания, подтверждённые в кабинете у следователя в ходе допроса в качестве свидетеля и повторённые на очной ставке со взяточником.
А потом случается второй вызов к следователю. Тоже в следственный комитет, но в другой кабинет и к другому следователю. Непродолжительная беседа – и допрос сперва в качестве подозреваемого, тут же предъявление обвинения по тяжкому составу, части 3 ст. 291 УК РФ, без паузы ознакомление с материалами уголовного дела.
Адвокат по назначению опаздывает, но без замечаний подписывает все необходимые протоколы, показывает, где расписаться подзащитному, даже делает несколько снимков дела на свой мобильный телефон. Следователь успокоительно вздыхает о превратностях судьбы, предлагает особо не расстраиваться, сообщает о вызове к концу недели для вручения обвинительного заключения.
А ещё подбадривает тем, что товарищей по несчастью, купивших документы о практике, двадцать семь человек, и в отношении каждого из них уже возбуждены уголовные дела, а если нет — то проводятся процессуальные проверки и возбуждение уголовных дел вопрос только времени.
Именно на этом этапе мы и встретились с Вадимом в адвокатском кабинете. Обсудили ситуацию. Парень пришёл на консультацию теоретически подкованный, нашпигованный знаниями, почерпнутыми из интернета и услышанными от своих друзей.
К сожалению, особо порадовать его мне было нечем, ни со снижением квалификации, ни с итоговым результатом по рассмотрению дела. Судимость, вероятнее всего, будет, но вот размер наказания и его вид серьёзно зависят от многих факторов.
По данной категории дел и при описанных обстоятельствах Вадиму вряд ли грозит реальное лишение свободы, однако остальные виды наказаний тоже весьма существенны. Иные варианты прекращения уголовного дела нами проговариваются, но иллюзорность их достижения тоже не забывается.
Заключаем соглашение, приступаем к работе. Из беседы со следователем узнаю об отсутствии в материалах дела явки с повинной и о его планах до конца недели направить дело в суд. Предлагаю поискать явку с повинной. Настойчиво так предлагаю. Ведь для нашего дела этот документ архиважен и нужен.
А потом я созваниваюсь с назначенцем. Взрослый уже мужчина, удостоверение адвоката носит не один десяток лет. Сообщаю о заключенном с Вадимом соглашении на защиту. Интересуюсь материалами адвокатского досье, особенно протоколами следственных действий.
Получаю категоричный отказ в ознакомлении с ними и предложение самому идти и знакомиться с делом в суде. Сжатость сроков коллегу не впечатляет. Ещё я получаю отповедь бывалого адвоката о полноте выполненной им адвокатской работы при защите по назначению.
На вопрос о явке с повинной назначенец проявляет осведомлённость: сообщает, знает, давал Вадим эту явку оперативнику до встречи с ним, с защитником.
А вот то, что этого документа нет в материалах дела, а в протоколе допроса подозреваемого отсутствуют упоминания о сотрудничестве подзащитного с правоохранителями и изобличении взяточника в ходе допроса и очной ставки со взяточником, — это, по его мнению, в обязанности адвоката по назначению не входит.
Согласен, большинство наших коллег, работающих по назначению, добросовестно и честно выполняют свой адвокатский долг, защищают доверителей, проявляют настойчивость и усердие.
Но из-за деградации тех, кто видит свою роль лишь в проставлении подписи в протоколе и забывает о сломанных судьбах двадцатилетних парней, у которых потом складывается особое мнение о нашей профессии. Двадцать семь двадцатилетних парней. Двадцать семь уголовных дел. Двадцать семь исковерканных жизней.
Надеюсь, что, как минимум, двадцать шесть. За моего мы поборемся.
Надеюсь и у других несчастных и оступившихся парней появится возможность встретить ответственного и совестливого защитника. Не важно, по назначению он будет работать, либо по соглашению.
P.S. Хотел указать здесь фамилию назначенца, но потом решил, что это лишнее. Адвокатскую совесть у этого коллеги искать бесполезно, а вот проговорить эту ситуацию в нашем сообществе совсем не лишне. Сиюминутная выгода в виде гонорара за ненадлежащую помощь по назначению может привести к потере имени и уважения коллег и, что ещё страшнее, доверия тех, кто ищет в нас последнюю опору.
27 марта 2026 года.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Андрей Владимирович, Вы моё мнение по этой проблеме знаете — я считаю принципиально порочной саму систему «назначенчества», поскольку она развращает как подзащитных, так и самих адвокатов и приводит к деградации нашей профессии.
Уважаемый Иван Николаевич, а меня вот посетила такая мысль. Почему бы не создать список тех самых коллег, которые очерняют нашу профессию?
Уважаемый Андрей Владимирович, формирование разных «списков», т.е. официальной статистики — прерогатива Минюста, ФПА и региональных АП, и не просто так, а на основе дисциплинарной практики. Мы же можем анализировать либо конкретные, единичные случаи, либо сводные статистические данные, которые не так-то просто найти...(smoke)
Уважаемый Иван Николаевич, согласен с Вашей позицией. У Праворуба есть, чем заняться помимо выяснения отношений с недобросовестными адвокатами.
Тем более, дурная молва и слава распространются значительно быстрее любых списков. Кивалы и так наказаны по жизни.
Уважаемый Андрей Владимирович, для них там уготован отдельный котёл.
Уважаемый Иван Васильевич, полностью согласен с Вами!
Уважаемый Андрей Владимирович, в одном из судов мне коллеги показывали на одного человека, которого, скажем так, не все считали «своим».
По их словам, он занимался крайне сомнительными делами — и не в том смысле, что просто формально отрабатывал процесс, а скорее действовал так, что фактически ставил подзащитных в уязвимое положение перед противоположной стороной. Это было, мягко говоря, неприятное впечатление. Хотелось бы это «развидеть», но, к сожалению, такие вещи запоминаются надолго.
Чем закончилась его профессиональная история, точно не знаю, но ходили разговоры, что всё сложилось для него не лучшим образом.
Поэтому, возможно, не стоит создавать какие-то «списки». Они уже, по сути, существуют — только не нами и зачастую куда более жёсткие, чем любые формальные рейтинги.
А мы, в свою очередь, лучше будем формировать свои профессиональные оценки и рейтинги на «Праворубе».
Уважаемый Игорь Иванович, дурная молва хуже всяких списков. Согласен.