Половая неприкосновенность, преступление и наказание

Неоднократно слышал о нежелании коллег вступать в дело и переделывать что-либо за другими защитниками, однако жизнь часто вносит свои неожиданные коррективы. Именно о таком случае и пойдёт речь. А ещё далеко не все адвокаты готовы работать по делам, связанным с преступлениями, связанными с нарушением половой неприкосновенностью, особенно, если в этом затронуты интересы подростков.

Некоторые защитники считают уголовные дела этой категории табуированной для себя территорией. Но помощь в такой вот специфичной области мне предложили оказать сорока пятилетнему мужчине, которого для простоты изложения буду в последующем называть вымышленным именем – Константин, как, впрочем, придумаю имена и для остальных героев этого повествования.

На начальном этапе защиту Константина осуществляли адвокат по назначению, в последующем родственники нашли авторитетного сидельца, который подвязал на непосредственную работу своего знакомого защитника.

Как распределяли между собой функции и оплату труда бывший ЗэКа и его напарник мне не известно, но за четыре месяца работы вера в успех выбранного пути покинула подзащитного и его родственников, доверившихся этой специфичной парочке. И именно в этой связи разочаровавшиеся в своём выборе и попросили меня вступить в дело.

Из адвокатского досье от предшественника мне достался лишь один процессуальный документ, постановление о продлении срока содержания под стражей и устное телефонное напутствие на переквалификацию с особо тяжкого состава на преступление небольшой тяжести уже на стадии судебного следствия. Остальные сведения пришлось получать непосредственно у следователя и из общения с Константином.

Через два дня в следственном кабинете «Крестов» удалось встретиться с Константином. Вполне симпатичный взрослый мужчина, среднего роста, нормального телосложения. По первым ощущениям с царём в голове и волей к победе, ну никак не развратник с бегающими глазками, сладким голоском, гадкий и падкий на доверчивые и беззащитные детские тела.

Кратко пообщались на общие темы, я сжато рассказал о себе, о том, кто и на каких условиях заключал соглашение, а после установления доверительных отношений, предложил правдиво рассказать обо всём случившемся. Константин довольно-таки подробно и складно изложил свою версию.

Много лет работал школьным охранником, попутно и за дополнительное вознаграждение по распоряжению директора выполнял функции завхоза. С младенческого возраста воспитывал сына, Ивана, которому уже семнадцать лет. Мама ребёнка оказалась наркоманкой, ушла от семейных проблем в автономное плавание, в которое не вписывались материнские обязанности.

По суду была лишена родительских прав, все обязанности по воспитанию и развитию мальчонки перешли к отцу. В девяностые весьма успешно занимался коммерческой деятельностью, поставлял из-за границы специфичное оборудование для пищевых предприятий. Имел устойчивую фирму и серьёзные обороты, а вместе с ними и существенную прибыль.

Случился скоротечный брак с молодой девушкой, но возвышенные отношения быстро изжили себя. Развелись безболезненно и без тяжёлых семейных разборок.

С бизнесом в последующем тоже не заладилось: несколько неудачных проектов, сокращение, оптимизация, потеря позиций. Итог – работа охранником в школе, небольшой, но стабильный заработок, отсутствие предпринимательской нервотрёпки, охота, рыбалка, воспитание сына, благо родители и дед помогали с внуком и правнуком.

Именно в интересах сына, Ивана, и приключилась вся история с малолеткой Олей. Парень долго не мог найти себе девушку, а тут такая симпатичная и общительная молодая девчушка у поста охраны мелькать стала. Вот и решил папаша свести молодёжь.

После смены с дежурства разок привёл Олю с подружкой в квартиру убывшего на летний отдых в деревню деда, познакомил с сыном, который пришёл на встречу со своим товарищем. Умилился пробежавшей между подростками искре, порадовался за своего отпрыска.

Следующий раз Оля уже сама напросилась у сменившегося с дежурства Константина в гости и прибыла в квартиру по знакомому адресу в сопровождении другой подружки. Предлог благовидный – дождаться возвращения Ивана из колледжа.

Пока девчонки сидели в комнате, Костя принял душ, облачился в халат, уединился на кухне и, попивая пивко, принялся готовить еду. Благодаря стараниям сына, за время суточного дежурства отца холодильник заметно опустел.

Иван хоть и учился на повара, свои кулинарные таланты дома особо не проявлял, готовка полностью лежала на плечах папаши. Попутно с вознёй у плиты и поглощением из полуторалитровой баклажки пивка Константин поочерёдно общался с заходившими на кухню и желающими за разговором скоротать время ожидания девчонками.

Темы были самые разные, но всё же больше про взрослую жизнь, серьёзность отношений. Заботливый папаша поинтересовался у подружки Ольги, девушка та или уже женщина, но ответа на этот вопрос от засмущавшейся школьницы так и не получил.

Самой Оле предложил принять в дар интимную игрушку, но не встретив интереса, не стал даже описывать невостребованный подарок. Дверь из зала на кухню всегда была открыта, девушки видели друг друга и спокойно перемещались по дому. Отзвонился освободившийся Иван, сказал, что с товарищем ждёт девчонок на автобусной остановке у вокзала. Подружки попрощались с гостеприимным хозяином квартиры и весело щебеча убежали на встречу к парням.

То ли усталость после дежурства одолела Константина, то ли выпитое пиво дало о себе знать, может, сработал дремавший и вдруг очнувшийся отцовский инстинкт, а возможно, переплелось и помножилось друг на друга это всё вместе, но вдруг захотелось папаше проверить подружку своего сына на серьёзность её намерений по отношению его пацана.

Со времени первого общения Ольги с Иваном на пост охраны в школе выплыло много негативной информации: семья у девочки неблагополучная, мать погибла, отцу с мачехой не до неё, совместный ребёнок отвлекает. А ещё поговаривают, давно, беспорядочно и по-взрослому общается Оля со старшеклассниками, не обделяет своим вниманием и взрослых мужчин, порою не бескорыстно, на коммерческой основе.

Проверка на прочность вылилась в несколько СМС сообщений. В одном предложил Ольге помочь ему, взрослому и одинокому мужику «разрядиться». Так сказать, «передёрнуть» ему рукой. Получив в ответ от девушки категоричный отказ и уверение, что «она не такая, если и готова что делать, то только с Иваном». Предложил хотя бы поприсутствовать при этом похабном действе, посмотреть на него и не просто посмотреть, а за деньги, за 500 рублей.

Получив повторный отказ, попросил передать подружке, чтобы та не унывала, всё у неё с её парнем образумится. Но смартфон, чудо техники, сыграл злую шутку, укоротил предложение и исказил смысл написанного. Получилось так, что просил он Ольгу предложить своей подруге то же самое, похабное, что предлагал ей самой. Прочитав очередной отказ, Константин закончил свой педагогический эксперимент, отложил сотовый и продолжил готовку ужина и употребление пива.

Через несколько минут позвонил Иван. Оказывается, Ольга, смеясь на пару с подружкой, ему и его товарищу, на автобусной остановке показала переписку с отцом. В самых нелицеприятных словах сын высказал папаше своё отвращение по поводу прочитанного непристойного предложения.

Вечером состоялся тяжёлый личный разговор, Константин попытался объяснить сыну свои страхи и волнения за его судьбу, обещал не повторять таких вольностей впредь. Парень, выплеснув свой гнев, успокоился и больше к этой теме не возвращался. Несколько раз, пока отец был на суточных дежурствах, парень встречался с Ольгой в их квартире, а через некоторое время чувства остыли, отношения зашли в тупик и ребята расстались.

Покинутая Ольга не смирилась с потерей молодого человека, оценила богатое убранство квартиры, дорогую машину и решила шантажировать Константина.

Находясь в социальной гостинице, где оказалась из-за отсутствия понимания в новой семье отца, она звонила Константину с незнакомых номеров, требовала за своё молчание о непристойном предложении триста тысяч рублей, угрожала серьёзными последствиями в случае отсутствия отступного. При этих разговорах девчонка явно находилась «под шофе», на заднем плане слышались смеющиеся голоса таких же пьяных веселящихся парней.

Константин, будучи человеком, закалённым в жизненных ситуациях, на требования малолетней вымогательницы не поддался, выяснять отношения не стал, а просто продолжил свою размеренную жизнь.

Итог не заставил себя долго ждать. Его задержали сотрудники полиции, провели в квартире обыск, изъяли кучу вещей, возбудили уголовное дело и суд поместил его в изолятор. Сперва на два месяца, потом ещё на месяц, а затем срок стражи продлили до пяти месяцев.

Вину в совершении особо тяжкого преступления он не признал, уверен, всё было совсем не так, как считает следователь. Желания совершения развратных действий в отношении двух девочек у него не было, да и Ольга его неправильно поняла.

Решили уточнить правовую позицию сверить взгляды на неё. Объяснил Константину, провоцировать девушку — подростка на сексуальные утехи он не имел никакого права. Даже словесно, а тем более письменно, в сообщениях. И не важно, имела Ольга ранее опыт половой жизни или нет. Это строго настрого запрещено под угрозой уголовного наказания.

А раз уж вёл переписку и уже признал её на допросе вместе с адвокатом, глупо отказываться от очевидного факта. А вот все остальные фантазии следователя, реализующиеся через несовершеннолетнюю Ольги необходимо оспаривать. Ответственность нести придётся, но лишь за содеянное, но никак не за всё вменённое.

С шантажом и вымогательством со стороны малолетки всё крайне сложно: заявления в полицию о звонках и угрозах своевременно не писалось, телефонные номера, с которых звонила шантажистка не сохранились, да и сами по себе цифры телефонных номеров ничего не доказывают, разговоры велись устно, переписка с требованиями и угрозами отсутствует.

Вывести молодую, но уже тёртую жизнью Ольгу на чистую воду крайне затруднительно, следователь ни при каких обстоятельствах очную ставку с потерпевшей ввиду её малолетства проводить не будет, да и судебное разбирательство по нашему делу пройдёт без личного участия девушки-подростка.

Зачитают показания, которые записал следователь именно так, как посчитал нужным, подписанное потерпевшей, её отцом и педагогом. А в материалах дела наверняка лежит заявление отца о несогласии видеосъёмки в ходе следственного действия. Увидеть сама ли Оля отвечала на вопросы и что именно она говорила, мы не сможем. Так и узаконят эти показания. К сожалению, именно такая у порочная и непробиваемая судебная практика сложилась у нас за много лет.

На том и порешили. Константин доверил мне свою защиту. Направление движения нами выбрано, позиция по делу согласована, осталось действовать.

Следователь ознакомила меня с теми документами, с которыми я имел право знакомиться, после чего сообщила о намерении закончить следствие в недельный срок. Все доказательства вины собраны, преступник изобличён, необходимость продления стражи отсутствует, дело находится в перспективе следственного отдела на сдачу в текущем месяце.

Я не возражал против плодотворной работы по изучению материалов дела, вот только с квалификацией преступления согласиться никак не мог, посчитал её чрезмерно завышенной. Убеждения признавать всё, а в суде уже оспаривать, на меня не подействовали.

В непричастности моего подзащитного к особо тяжкому составу я был уверен. Тяжесть обвинения росла, словно снежный ком. Изначально – те самые злополучные СМС сообщения с пошлыми предложениями из переписки, выявленные психологом в социальной гостинице и над которыми смеялись девчонки вместе с Иваном на автобусной остановке.

Позднее, после проведения обыска в жилище Константина и изъятия причиндалов, приобретённых одиноким мужчиной в секс-шопе, в деле появилась вакуумная помпа, которая невидимо для девичьих глаз находилась под полами халата, а наружу торчала лишь трубка с грушей, которую усиленно качал озабоченный охранник и при этом краснел и багровел лицом.

Но несмотря на неочевидность процесса, несовершеннолетняя Оля с подругой точно знали, груша в руке у Константина не спроста, под полами халата явно находится что-то порочное, раздражающее их сексуальное влечение и нездоровый интерес.

Из показаний, полученных дотошным следователем несколько позднее, злодей вошёл в комнату к девочкам, лёг на кровать, начал сжимать помпу и одновременно шуровать руками под полами халата в районе своего паха. Причём всё это делал молча и неотрывно смотрел не на реакцию озадаченных таким поведением подростков, а в экран включенного телевизора, на котором в этот момент шла какая-то информационная программа.

Снижать квалификацию следствие не хотело, вместо этого возбудило ещё одно дело по событиям с теми же лицами, в том же месте и в то же время, но с поэтапным описанием содеянного. Моего подзащитного давили морально, склоняли к признанию вину и облегчению своей участи.

Диабет в острой фазе и сердечные приступы оставляли следователей равнодушными. Пребывание без опеки и попечительства семнадцатилетнего предоставленного самому себе Ивана тоже мало кого интересовал и волновал. Запрет телефонного звонка отцу, которого помещали в хоспис с неизлечимой стадией онкологии, вообще оказался за гранью какого-либо понимания. Но мой подзащитный держался. Признавал реальные факты, раскаивался, но обрастающие подробностями фантазии следователя и несовершеннолетней Оленьки категорически отвергал.

Судебное следствие затянулось в связи с нашей несговорчивой позицией по делу. Как и предполагалось, возможности допросить несовершеннолетних потерпевших у нас не оказалось. Суд встал на защиту неокрепшей психики девушек и огласил их показания, записанные следователями именно так, как это слышалось и понималось ему. По нарастающей. С новыми картинками и всё-более и более отчётливыми красками. Взрослым, профессионально выверенным юридическим языком. С существенным отличием от описательной части независимых от следствия судебных психиатров, имевших возможность общаться с девушками в ходе экспертизы и не преследующих целей ужесточения обвинения.

Не удалось нам задать вопросы работнице секс-шопа «Розовый кролик», допрошенной следователем по характеристикам той самой злополучной вакуумной помпы. Не шла женщина в суд, отнекивалась, сказывалась больной и чрезвычайно занятой. Но и в своих показаниях продавец-консультант однозначно пояснила: невозможно этой игрушкой мастурбировать, совсем не для того она предназначена и иные функции она выполняет в интимной жизни взрослых мужчин.

Тоже самое разъяснялось и в прилагаемой к протоколу допроса инструкции, которую я лично зачитал участникам процесса. Хотели мы по этому же вопросу пригласить в процесс специалиста, но подзащитный и его родственники пожалели денег на это и усомнились в целесообразности такого доказательства.

За период судебного следствия судом были допрошены мать и дед подсудимого, обе его жены, дали показания законные представители несовершеннолетних потерпевших, другие свидетели. Изучены все материалы, в коих шесть раз была представлены скриншоты той пагубной переписки и столько же фототаблиц изъятых их квартиры секс-игрушек. Каждое судебное заседание к дверям зала приходил девяностолетний дед подсудимого, встречал взглядом своего внука в наручниках, дожидался окончания процесса и молчаливо провожал конвой с внуком.

И вот приговор. Итог грустный. Показания, данные лукавой Оленькой следователю и оглашённые в зале суда перевесили показания Константина. Слово, логика и здравый смысл уступили косвенным доказательствам и фантазиям девчонки, умело, но бесталанно оформленным следствием.

Три года строгого режима. Восемьдесят тысяч гражданского иска, заявленного прокурором в интересах потерпевшей. Отпал один особо тяжкий эпизод, срок наказания существенно нижнего пятилетнего предела, но всё же очень хотелось справедливого результата и реальной квалификации по составу небольшой тяжести.

Во время судебного следствия умер отец Константина. Отбился от рук и забросил учёбу потерявший контроль со стороны отца Иван. Пошатнулось здоровье у престарелого деда и похоронившей мужа матери. Потерпевшая Ольга почувствовала безнаказанность и уверовала в беззаконие. Следствие отчиталось об очередной статистической победе и продолжило свои мутные игры с людскими судьбами.

Константину скоро на свободу и ему предстоит ещё многое в этой жизни наверстать. Очень надеюсь на крепость его внутреннего стержня, трезвое осознание всего случившегося и возможность найти себя в этой сложной жизни, вернуть в семью сына, помочь своей больной матери.

Берегите себя, будьте осмотрительны в своих поступках.

«26 » сентября 2024 года, Болонкин А.В.