Мало разжевать и в рот положить, так ещё и проглотить надо.
Русская поговорка.
К нам с коллегой за юридической помощью обратился тридцатилетний мужчина, Пётр. Ранее мы уже занимались вопросом его развода и раздела имущества, закончившимся обоюдовыгодным мировым соглашением. Обратившийся сообщил, бывшая жена Лидия, мать их общего ребёнка, сына Ивана, обратилась в суд с требованием о взыскании с нерадивого папашки неустоек за несвоевременность платежей по алиментам, установлению твёрдой суммы алиментов, а чтобы два раза не вставать, ещё и о лишении родительских прав.
При этом Пётр высказал своё веское сомнение в своём отцовстве. Два года совместной жизни с другой спутницей, последовавшие после прекращения брака, к желанной беременности не привели, обращение к врачам и сданные анализы указали на крайне малую вероятность его детородной функции.
Выводы юридической консультации свелись к следующему: при пассивном участии судебный результат весьма предсказуем: иск удовлетворят по всем требованиям. По размерам задолженности и твёрдой сумме можно спорить, аргументы в виде справок и арифметических подсчётов дают возможность подвергнуть сомнениям правильность и обоснованность заявленных требований. С сыном всё серьёзнее и важнее.
Главное в этом вопросе, отцу самому необходимо определиться, нужен ли ему сын. Действительно ли важно ему это самое отцовство. А для прояснения своих чувств и определения позиции просто необходимо встретиться с юным Ваней, которого наш доверитель не видел более трёх лет, с годовалого возраста.
Попутно мы разъяснили, при наличии биологического материала современная наука практически безошибочно может развеять сомнения в отцовстве. Гадание по фотографии, похож или не похож, малоэффективно, тем более, свежих снимков нет. Рекомендовали увидеться с ребёнком и постараться раздобыть либо волос, либо ватку со слюной, после чего можно смело обращаться в специализированную организацию и от её специалистов-генетиков получить бесспорный результат кровной связи с сыном или об её отсутствия.
За два часа вводной консультации нами были подробно растолкованы возможности адвокатов, объём необходимой помощи со стороны доверителя, последовательность наших совместных и раздельных шагов в сборе документов и закрепления юридически важных фактов, довели ориентировочные стоимости предполагаемой психолого-педагогической экспертизы, а также возможные негативные последствия судебного решения. Клиент, оплатив консультацию, убыл для размышления о важности для него отцовства и решения вопроса нашей дальнейшей совместной работы.
Спустя несколько дней Пётр решился отстаивать свои отцовские права. Заключили соглашение, напомнили последовательность нашей работы и приступили к борьбе за сохранение родительских прав и отказ в материальных требованиях истицы.
Мы не впадали в разговоры о размере и темноте чёрной кошки, пробежавшей между бывшими супругами, уроженцами одной деревни, перебравшимися устраивать семейную жизнь в крупный мегаполис, но все переговоры между когда-то близкими людьми велись только через представителей. Мы писали юристу бывшей, он передавал послания от неё. На рекомендованную нами встречу с сыном доверитель мучительно не решался, мать Вани настаивала на встрече в стенах её квартиры и в её присутствии.
Опасаясь возможных скандалов и даже рукоприкладства со стороны сожителя бывшей, беспокоясь за психическое состояние малолетнего ребёнка, который мог стать невольным свидетелем нелицеприятной ссоры, наш доверитель предлагал организовать встречу с сыном в людном общественном месте, благо на носу были новогодние праздники и каникулы и в городе проводилась масса развлекательных мероприятий. Лидия вместе с представителем, оказавшимся мужем её родной сестры, это предложение проигнорировали. Отец вынужденно ограничился лишь денежным переводом для праздничного подарка сыну.
В очередном судебном заседании заявили встречное исковое требование об определении порядка общения с ребёнком. Не возражали против проведения психолого-педагогической экспертизы, о которой ходатайствовали наши оппоненты. Суд принял иск и назначил экспертизу в государственное учреждение, с выбором которого были согласны обе стороны. Оплата была возложена на нашего доверителя. Для ускорения затянувшегося процесса и вместо повторного заседания, нам предложили оплатить работу экспертов не через депозит суда, а непосредственно в экспертную организацию. Производство по делу было приостановлено.
А потом случилось то, что случилось.
Полученный нами счёт доверитель получил, но оплатить не смог в связи с тяжёлым материальным положением. Согласие на гарантийное письмо в экспертную организацию с просьбой об отсрочке, либо поэтапной оплате, наш доверитель не дал. Каких-либо шагов для встречи с сыном и возобновления общения с ним отец не предпринимал. Дополнительных денег, кроме перечисляемых через бухгалтерию, тоже не направлялось.
Спустя полгода судебный процесс был возобновлён. Истцы выразили своё намерение оплатить экспертизу, мы просили выслушать доводы отца и показания свидетелей, подтверждающих серьёзность отцовских намерений в отношении Ивана. Решение вопроса оплаты экспертизы судья посчитала преждевременной, а на подготовку ответчика и его свидетелей отвела две недели.
Четырнадцать дней пролетели молниеносно. Свидетелей, предупреждённых судом об уголовной ответственности и желающих подтвердить отцовский чувства нашего доверителя у Петра не оказалось. Трёхстраничные пояснения нашей позиции, Пётр в запланированном объёме и с должной интонацией озвучить не смог. Требования об алиментах и просрочках отверг, работая более последних двух лет в одной организации он переложил ответственность за своевременность и полноту перечисления алиментов на бухгалтерию, заявленная твёрдая сумму оказалась меньше перечисляемой, что негативно сказывается на интересах сына. Свою позицию о сохранении родительских прав подтвердил, но из-за волнения говорил сбивчиво и непоследовательно. Совсем не так, как в нашем кабинете и в коридоре перед заседанием.
На вопросы суда отвечал сбивчиво, с большими паузами. Представитель Петра сделал всё возможное по доведению позиции до состава суда, изложил отношение доверителя к ребёнку, волнение о его психическом состоянии, желании общаться с ребёнком по достижению тем более-менее сознательного возраста, тяжёлом материальном положении, не позволившем своевременно оплатить экспертизу. И даже приложил подготовленные письменные пояснения Петра, который не смог их полноценно озвучить.
Мама ребёнка, Лидия, рассказала суду о существовании в её жизни другого мужчины, с которым уже сожительствует длительное время и которого Ваня называет папой. Живут в той самой квартире, от прав на которую отказался при разводе Пётр. Поведала о своём нежелании рассказывать ребёнку правду о существовании биологического отца и предоставлении возможности встречи с ним. Настаивала на удовлетворении всех заявленных требований в полном объёме.
Участвующий в заседании прокурор немотивированно и необоснованно заняла позицию матери и просила удовлетворить заявленный той иск, во встречных требованиях отказать.
После непродолжительного совещания в совещательной комнате судья огласила резолютивную часть решения: материальные требования сокращены в пять раз от заявленных, в взыскании алиментов в твёрдой сумме отказано, наш доверитель, Пётр, лишён родительских прав.
Попрощались у здания суда. В нескольких словах обсудили ситуацию. Всё плохо, но ещё не фатально, есть над чем работать и куда двигаться. Пётр сел в свою престижную, но уже не новую иномарку и убыл.
П.С. Ждём мотивированное решение, Пётр пока думает о необходимости апелляционного обжалования решения суда, не звонит, не пишет, мер к общению с сыном не принимает.
Мы вспоминаем фразу, брошенную судьёй в процессе: «Не стоит шутить с судебными решениями». И ведь не поспоришь! Назначили экспертизу, согласился с оплатой, которую так и не произвёл, готовься получить весь негатив от последствий этого отказа.
Все вопросы, связанные с детьми, родительскими правами, определением места жительства и порядка общения в сто крат важнее и сложнее материальных тяжб. А тут: разжевали, в рот положили, вот только проглотить Пётр не смог. Или не захотел.
02.07. 2024 года
Адвокат Болонкин, +7-911-219-57-04
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Андрей Владимирович, ну что тут скажешь — каждый сам кузнец своего
п...счастья, впрочем, как и несчастья.Вы сделали всё, что было можно, и даже больше, и если Ваш доверитель сам «скомкал» всю работу профессионала, то такой «эксцесс исполнителя» — полностью его «заслуга», хотя даже в этом случае, решение суда лучше, чем могло бы быть. Всё очень относительно.
Уважаемый Иван Николаевич, отрицательный опыт, это тоже опыт. И умалчивать о таком развитии событий при пассивной роли доверителя, тоже нельзя.
Надеюсь, читающие люди возьмут данный случай на вооружение.